Давно так не трещал от волнения Хобсбург. И вовсе не только от того, что в новые открытые за океаном земли рвались все любители и королевские экспедиции. Этакий Полли Блантанна то и дело появлялся на слуху у местных вельмож, которые при упоминании одного имени и рода судорожно вздрагивали и чуть ли не срывались на крик «Этот ублюдок ещё живой?!». Конечно, они боялись его – большого упитанного рыжего «кабана» и самого настоящего «Убийцу королей», который держал в страхе весь Флорес своей шайкой отпетых головорезов. Однако определенно стоило писать картину с лиц этих трусов, когда вместо того самого Полли Блантанна перед ними представал низкорослый худющий парень, да ещё и со смазливой мордой. А какой смехотворный гул поднимался, когда этот самый «герой» говорил, что батькой ему приходился «Переучка». Насмешек опосля от этого было много, и до сих дней о кровном роде охотника никто не упоминал. Просто на просто на язык не ложилось назвать такого мальца столь грозной кликухой, потому в народе он прослыл обычным «Полли», и как же он был счастлив, что злополучный «Писюк» остался за пределами хобских лесов. Но не стоит считать, что Блантанна оставила его в покое.
Запасы быстро проедались и в дачу дядьки тоже стоило носить какой-то доход, а потому какую-никакую работу точно стоило найти. Таковой, к счастью, было много, да только кто хотел брать юного ловчего-выходца из такой известной «семейки»? Никто! Мало ли ещё вздумает обокрасть или вовсе перережет глотки, как порой грешил и сам Геррке. Репутация всё же мешала вести своё ремесло. Но, по правде говоря, Полли Младший вовсе этого не стыдился, хоть порой и проклинал своего батьку всей хобской бранью, за то, что тот вздумал так обозвать своего сына. Тем не менее именно благодаря ему у Полли и было какое-никакое дело для заработка. Первый год Писюк так и прослонялся от одного господина к другому, успевая побыть на должности лишь пару месяцев, а то и меньше. А на второй сумел найти достойное место у одного стииркандского помещика, который наконец закрыл свой взор на родовую историю. Так Полли и остался на службе у того, промышляя своим уже заученным до мозга костей ремеслом, радуя хозяина и хорошей кожей, и отборными мехами, и свежей дичью, а в замен получая увы скромную оплату. И хоть до дачи дядьки, а тем более могильника «БМП» было отнюдь не близко добираться, место всё же ловчему пришлось по душе.
Хобские леса, хоть и были весьма плотно связаны в пределах Стиирканда, но все же отличались от северного хакмаррского лиственного покрова. Прежде всего Полли привыкал к дремучим и порой даже непроходимым чащам, в пределах которых было охотиться по началу очень непривычно, хоть и укрытий для слежки за кабанами или оленями было куда больше. Лисиц или барсуков же вовсе на удивление не было, видимо так повезло с окружным регионом, зато водилось кое-что похуже обычного зверья.
Сначала дурные вести пошли с южных перелесков близь гор. Селюки то и дело пугали всех приезжих тем, что те, кто шатались близь леса более не возвращались. А те, кто застали чудище вживую вовсе кричали об особо крупном зверолюде. Хотя конечно ещё не обезумевшие, да и местные охотники отзывались лишь о разбушевавшемся по весне волке. А после эти новости дошли и до помещичьих домов, а там и до псарни Полли. Деваться было некуда. Хоть не изловить, но выследить зверюгу попросили. Да только вся эта история уж очень напоминала старую суету в руинах Лирии ещё там в Хакмарри. В целом-то Писюк мало чего боялся. Безусловно охотничье бесстрашие к нему пришло далеко не сразу. В первые свои самостоятельные вылазки без отца ещё юный мальчишка порой возвращался на псарню даже без добычи, за что отхватывал от папашки. Но теперь, окрепнув и заимев довольно хороший опыт его уже не пугал ни лось, ни волк, ни даже медведь. Поэтому чего бояться, верно? Ну так и думал Полли. Верный, хоть и побитый арбалет с болтами у него был при себе. Острый глаз и слух пока что ещё не подводили. Да только почему-то коленки предательски так и потряхивало.
Погода тоже была не лучшая. Густой туман, который в Хобсбурге был, к счастью, не редкостью, сырость и морось. Последнее мешало больше всего, ибо бесконечный шелест листвы просто на просто мешал почуять опасность. Возможно бы покойный Геррке ещё долго проклинал свое отродье в этот день, ведь в такое ненастье в лес соваться – порой и самоубийство даже для самого опытного охотника. И таковое бы и было, если бы не чертово везенье Полли.
Беда подкралась незаметно. Не успел и без того потрепанный дождем ловчий даже обратить внимание на появившийся где-то рядом разгульный протяжный хриплый вой, который возможно Писюк явно бы сослал на волков, как из-за дерева показалась продолговатая облезлая туша. «Вот и серый,» - на секунду обнадежил свою тревогу Полли, да только было успел взвести болт, как этот самый «серый» выволокся на охотника всей своей огромной площадью сплошной жесткой темной шерсти и издал до нельзя неприятный протяжный рык. То нечто точно было не волком, хоть и немного напоминало его. Хотя какая была разница, если Писюк уже было чуть ли не успел наделать в штаны.
Он успел выпустить ровно 3 железных болта, судорожно перетягивая тетиву козьей ногой и в итоге попав одним из них снарядов в грудину зверя. Хороший выстрел, да только на удивление уже бежавшего сверкая пятками Полли совершенно бесполезных. Зверь не то, что не увалился на землю, так вовсе даже почти и не шелохнулся. Так и продолжал наступать на свою добычу, только нагоняя темп. Тут Писюк ощутил настоящее отчаяние, которое, признаться честно, не испытывал давно, возможно со времен ещё самой «Флоро-Хакмаррской». Он никогда так не боялся собственной смерти как сейчас, а потому удирал как мог, чуть ли не решившись вовсе разгрузить свой тыл, сбросив арбалет куда-то в сторону.
Хрип и весьма грузное скуление заставили жертву убавить темп своей последней пробежки. Полли было очень страшно оборачиваться, только и видя перед глазами эту самую клыкастую пасть, размером с него самого. Но пересилить себя он пересилил, и не зря. Запутавшись в высокой траве и укатившись на землю, краем глаза горе-охотник сопроводил убегающего поджав хвост монстра, который ещё момент и скрылся в надвигающейся тьме вечера. Писюк был спасен.
Справившись с подобранными комками грязи во рту, попусту сплюнув те куда-то в кусты, и отыскав потрепанную горячо любимую отцовскую тирольку, он окаменел подобно истукану, содрогаясь лишь от бешенного нескончаемого сердцебиения. Казалось, он сейчас оглохнет от этого сумасшествия, которое волнами гуляло по голове и телу, но, к счастью, этот злосчастный звон сменился ещё более противным, но таким до боли знакомым хохотом от стоящего прямо над ним крупного мужа. «Старый Пёс Дикон Эйке», — вот кого он точно не ожидал увидеть здесь, да и тем более оказаться в долгу перед ним.
Сценарий был выучен с обеих сторон. Ни одна встреча этих товарищей не проходила без хорошей потасовки вначале, однако хоть и в прошлый раз победу одержал Полли, сумев выловить волкодава в собственный капкан, на этот раз Дикон хорошо надрал тому задний тыл, за то, что молодой ловчий вообще осмелился пригрозить ножом после такого-то фееричного спасения. В общем на том и закончили, и подобрав манатки, двинулись в сторону нынешней хобской псарни, унося ноги с места нападения. Как и припомнил при этом «Пёс» - «Волколаки ходят стаями…».
На этот раз не привязанный к забору Дикон весьма по-хозяйски обхаживался в новой псарне – куда более бедной, в сравнении-то с хоромами на саксонских землях. Прохудившаяся крыша, сгнивший пол и стены, зато крепкий очаг, который и прогревал дом. Из прочих удовольствий – половая волчья шура, которую видимо Полли стащил ещё с хакмарри, когда бежал со службы в родной Хобсбург, и красовавшийся где-то в углу чуть потускневшее золотое древо (флорская реликвия, принесенная с войны Переучкой), в качестве напоминания об отце. Вот и всё жилище ныне совсем одинокого охотника, который нарушал треск очага своим заумным бормотанием. Эйке изначально понял, на что стоило давить – Писюку явно не хватало хорошей горсти монет на собственное баловство, а всё скромное лишнее тот отдавал на выпивку.
Юный охотник же всё отрицал. Пускаться в очередные бега за наживой? Ему и без того хватало. Тем более слова отца он хорошо зазубрил на носу, что соваться в дела гуляющих рубак – дело гиблое. Но не утихающее ещё со времен Лирии чертово любопытство по неведомым тварям, странная тяга ещё с прошедших боевых скитаний и воспитанная жадность взыграла своё. Да и нынешнее положение дел уже сидело комком в глотке ловчего.
Под лишнюю оставшуюся настойку с гостем Полли посчитал: «Охота на таких зверюг – тоже охота», и как он ошибался…
Дикон обзавёлся учеником, а сам Писюк - ступил на тропу охоты, под предводительством Старшего охотника.
Авторство: лерка
Дизайн бордюра: Нагло украден вдохновлён топиком madstar